Здравствуйте, т. Каганович!
1) Получил проект Патека и “беседу” Карахана с Патеком. Возвращаю оба документа. Как видно, Карахан вел себя во время “беседы” глупо и неприлично. Карахан не понял того, что после истории с французами (опровержение ТАСС, данное 1½ месяца тому назад) ни одно государство не решится взять на себя инициативу насчет пакта о ненападении без того, чтобы не получить “неприятности” от “оппозиции”.

Карахан не понял того, что поляки пытаются начать с нами переговоры о пакте, но начать так, чтобы формально инициатива исходила не от них. Карахан не понял того, что нам в конце концов безразлично, по чьей инициативе происходят переговоры, лишь бы был подписан нужный нам пакт.

И вот вместо того, чтобы уцепиться за повод, данный Патеком и его проектом, Карахан — по глупости — оттолкнул Патека и испортил дело. Что касается проекта Патека, то он ничуть не хуже первоначального проекта французов, послужившего, как известно, одной из баз переговоров между нами и французами.
Для меня ясно, что Карахан и Литвинов допустили грубую ошибку, для ликвидации которой необходимо более или менее продолжительное время.
Кстати, почему проект Патека был вручен Карахану, а не Литвинову или Крестинскому?
Обязательно выясните это дело
и сообщите мне, пожалуйста.
2) Узнайте, пожалуйста, чему равняется: а) объем промышленной продукции (включая пищевую промышленность) за август
в сравнении с июлем 31 года,
б) объем промышленной продукции за август
в сравнении с августом 30 года,
в) объем промпродукции (включая пищевую) за 8 месяцев этого года в
сравнениис 8 месяцами прошлого года
— и сообщите мне по телеграфу.
Привет
И. Сталин
.
Сталин и Каганович. Переписка. 1931–1936 гг. С. 88–89.
РГАСПИ Ф. 81. Оп. 3. Д. 99. Л. 21–23.
ПРИМЕЧАНИЕ
В записи беседы Карахана с Патеком 23 августа Карахан сообщал: “Уходя, он заметил, что хотел бы все-таки надеяться, что его беседа будет известным толчком, который двинет вперед дело пакта. Я ему сейчас же заметил, что я не думаю, что это может быть толчком и что может двинуть вперед дело, поскольку то, что он мне передал, не заключает ничего нового, а является лишь констатацией того, на чем мы договориться не могли”.
См.: Письмо Л.М. Кагановичу 30 августа 1931 года.