Здравствуй, Клим!
Письмо получил.
1) По части танков и авиации, видимо, промышленность не сумела еще, как следует, перевооружиться применительно к новым (нашим) заданиям. Ничего! Будем нажимать и помогать ей, — приспособится. Все дело в том, чтобы держать известные отрасли промышленности (главным образом военной) под
постоянным
контролем. Приспособятся и будут выполнять программу, если не на все 100%, то на 80–90%. Разве этого мало?
2)
Самое тревожное — аварии
и гибель наших летчиков. Гибель самолетов не так страшна (черт с ними!), как гибель живых людей, летчиков. Живые люди — самое ценное и самое важное во всем нашем деле, особенно в авиации. Не следует ли — помимо всего прочего — создать при командующих округами специальную должность
заместителя
командующего
по авиации
, возложив на этих заместителей
непосредственную
ответственность за состояние авиадела в округе, что, конечно, не должно освобождать —
ни в малейшей степени!
— командующего от ответственности за авиадело в округе. Я думаю, что следует.
3) Как обстоит дело с пушкой Маханова? Очень важная штука, а дело тормозится почему-то.
4) Обрати, ради бога, внимание на записку т. Агранова насчет Курчевского. Дело очень важное.
5) Щеко вертится в Монголии неплохо. Что же, дай бог.
6) Буду очень рад, если позволит тебе время заехать в Сочи.
Привет!
Твой
И. Сталин
.
24/VI 32
Советское руководство. Переписка. 1928–1941. С. 180–181.
РГАСПИ Ф. 74. Оп. 2. Д. 38. Л. 68–71.
ПРИМЕЧАНИЕ
16 июня 1932 года Л.М. Каганович пишет: “… Посылаю Вам записку Агранова об опытных работах Курчевского, в этой записке вскрывается невнимательное отношение военного ведомства и треста. Поскольку я недостаточно знаком с этим делом, я не могу судить, насколько эта записка во всем правильна, но она заслуживает того, чтобы этот вопрос специально обсудить на Комиссии обороны, несмотря на то, что это не всем понравится…”.

В своих предположениях Каганович оказался прав. 23 июня он сообщает: “… Об истребителях, о танках, о Курчевском и пушках обсудили на последнем заседании Комиссии Обороны. Пришлось ругаться, особенно по танкам и Курчевскому. Надо ждать перелома в июле”.
Маханов И.А. — в 1932 году начальник конструкторского бюро Кировского завода в Ленинграде. Занимался разработкой 76 мм универсальных, полууниверсальных дивизионных зенитных пушек. См. также: Письмо К.Е. Ворошилову 30 июля 1932 года.
Курчевский Леонид Васильевич (1890–1937) — с 1911 по 1914 год учился на естественном отделении физико-математического факультета Московского университета. В 1915 году работает лаборантом Педагогического института имени П.Г. Шелапутина.

С января 1916 по декабрь 1918 заведует конструкторским бюро Московского военно-промышленного комитета. В 1918–1920 годах является заведующим лабораторией комитета по делам изобретений ВСНХ, одновременно с 1919 года работает в автосекции транспортного отдела этого же комитета.

С мая 1921 по май 1922 — в Комиссии особых опытов по звуковой разведке (КОМЗВУК). В 1924-м создал первый прототип динамо-реактивного орудия, в том же году арестован по обвинению в растрате государственных денег. В 1925 осужден судебной коллегией ОГПУ и сослан на Соловки.
Благодаря ходатайству Г.К. Орджоникидзе и М.Н. Тухачевского в 1930 году Л.В. Курчевский был освобожден из заключения и назначен главным конструктором ОКБ 1 ГАУ, которое находилось на заводе № 8 (Подлипки). Здесь ему поручают создание безоткатной пушки для вооружения самолетов, противотанкового ружья и батальонной пушки для стрелковых подразделений. Первые опытные образцы пушек проходили испытания в 1932 году.
За создание новых типов артиллерийского вооружения Курчевский в 1933 году награжден орденом Красной Звезды.