Закрылось Московское совещание. После “резкого столкновения двух противоположных лагерей”, после “кровавого сражения” Милюковых с Церетели, после того, как “бой” кончен, а раненые подобраны, – позволительно спросить: чем кончилось московское “сражение”, кто выиграл, кто проиграл?

Кадеты довольны и потирают руки. “Партия народной свободы может быть горда, говорят они, тем, что ее лозунги… признаны… всенародными” (“Речь”).

Довольны и оборонцы, ибо они говорят о “торжестве демократии” (читай: оборонцев!), уверяя, что “демократия выходит из Московского совещания укрепленной” (“Известия”).

“Надо уничтожить большевизм”, – говорит Милюков на совещании при громе аплодисментов представителей “живых сил”.

Это мы делаем, отвечает Церетели, ибо “проведен уже исключительный закон” против большевизма. К тому же “революция (читай: контрреволюция!) еще неопытна в борьбе с левой опасностью”, – дайте же нам набраться опыта.

И кадеты соглашаются, что лучше уничтожить большевизм постепенно, чем сразу, и притом не прямо, не собственными руками, а чужими руками, руками тех же “социалистов” – оборонцев.

Нужно “упразднить комитеты и Советы”, – говорит ген. Каледин при аплодисментах представителей “живых сил”.

Верно, отвечает ему Церетели, но рано еще, ибо “нельзя еще убрать эти леса, когда здание свободной революции (читай: контрреволюции!) еще не достроено”. Дайте “достроить”, а потом уберутся и Советы и Комитеты!

И кадеты соглашаются, что лучше низвести Комитеты и Советы к роли простых придатков империалистического механизма, чем их уничтожить сразу.

В результате – “общее торжество” и “удовлетворение”.

Недаром пишут в газетах, что “между министрами-социалистами и

министрами-кадетами установилось большее единение, чем это было до совещания” (“Новая Жизнь”).

Кто выиграл, спрашиваете вы?

Выиграли капиталисты, ибо правительство обязалось на совещании “не допускать вмешательства рабочих (контроль!) в управление предприятиями”.

Выиграли помещики, ибо правительство обязалось на совещании “никаких коренных реформ в области земельного вопроса не предпринимать”.

Выиграли контрреволюционные генералы, ибо смертная казнь получила одобрение на Московском совещании.

Кто выиграл, спрашиваете вы?

Выиграла контрреволюция, ибо она организовалась во всероссийском масштабе, сплотив вокруг себя все “живые силы” страны вроде Рябушинского и Милюкова, Церетели и Дана, Алексеева и Каледина.

Выиграла контрреволюция, ибо она получила в свое распоряжение так называемую “революционную демократию”, как удобное прикрытие от народного возмущения.

Теперь контрреволюционеры не одни. Теперь вся “революционная демократия” работает на них. Теперь у них в распоряжении “общественное мнение” “земли русской”, которое “неуклонно” будут обрабатывать гг. оборонцы.

Коронация контрреволюции – вот результат Московского совещания.

Оборонцы, болтающие теперь о “торжестве демократии”, и не догадываются, что их взяли просто в лакеи для услужения торжествующим контрреволюционерам.

Таков и только таков политический смысл “честной коалиции”, о которой “с мольбой” говорил г. Церетели и против которой ничего не имеют гг. Милюковы.

“Коалиция” оборонцев с “живыми силами” из империалистической буржуазии против революционного пролетариата и крестьянской бедноты, – таковы итоги Московского совещания.

Надолго ли хватит оборонцам этой контрреволюционной “коалиции”–это покажет ближайшее будущее.

“Пролетарий” № 4,

17 августа 1917 г.

Передовая