Татька!

Получил письмо насчет Ковалева. Я мало знаком с делом, но думаю, что ты права. Если Ковалев и виновен в чем-либо, то бюро редколлегии, которое является хозяином дела, — виновно втрое. Видимо, в лице Ковалева хотят иметь “козла отпущения”. Все, что можно сделать, сделаю, если уже не поздно.

У нас погода все время вихляет.

Целую мою Татьку кепко, очень ного кепко.

Твой

Иосиф

.

23/IX-29 г.

Иосиф Сталин в объятиях семьи. Из личного архива. С. 27

АП РФ Ф. 45. Оп. 1. Д. 1550. Л. 25.

ПРИМЕЧАНИЕ

Ковалев — заведующий партийным отделом газеты “Правда”, с 10 июня 1929 года член редколлегии газеты, 28 июля был избран секретарем партячейки газеты “Правда”.

1 сентября 1929 года “Правда” опубликовала подборку статей под общим заголовком “Направим действенную самокритику против извращений пролетарской линии партии, против конкретных проявлений правого уклона”, с подзаголовком “Коммунары Ленинграда, смелее развертывайте самокритику, бейте по конкретным проявлениям правого оппортунизма”. В одной из статей были приведены фамилии членов партии, пострадавших за критику и покончивших жизнь самоубийством.

Письмо является ответом на следующее письмо Аллилуевой между 16 и 22 сентября 1929 года:

“Дорогой Иосиф.

Твое письмецо получила. Очень рада, что твои дела налаживаются. У меня тоже все пока идет хорошо за исключением сегодняшнего дня, который меня сильно взволновал. Сейчас я тебе обо всем напишу. Была я сегодня в ячейке “Правды” за открепительным талоном, и, конечно, Ковалев рассказал мне о всех своих печальных новостях.

Речь идет о ленинградских делах. Ты, конечно, знаешь о них, т. е. о том, что “Правда” поместила этот материал без предварительного согласования с ЦК, хотя этот материал видел и Н.Н. Попов и Ярославский и ни один из них не счел нужным указать партийному отделу “Правды” о необходимости согласовать с ЦК (т. е. Молотовым).

Сейчас же, после того как каша заварилась, вся вина пала на Ковалева, который собственно с ред. Бюро согласовал вопрос. На днях их всех вызывали в ЦКК. Были там тт. Молотов, Крумин (который, зная авторитет Ковалева в “Правде”, его не любит, чисто лично, т. к. сам авторитетом не пользуется), Ярославский и Ковалев.

Заседание вел Серго. Ковалев рассказал мне, как велось заседание, а именно: Крумин плел все вроде того, что Ковалев этот материал не показал редколлегии и т. д.; Молотов заявил, что партийный отдел “Правды” не проводит линии ЦК и вообще занимается перегибом линии партии в самокритике.

Ковалев выступил со своими объяснениями, как было дело, Серго же не дал ему договорить до конца, стукнул “традиционно” по столу кулаком и стал кричать, что до каких пор в “Правде” будет продолжаться ковалевщина, что ЦКК не потерпит этого и в этом духе.

Ковалев мне рассказал, что после подобного ответа на его объяснения он вообще понял, что здесь почва подготовлена Круминым, что ни Серго, ни Молотов абсолютно не имеют понятия, кем проведена вся работа в “Правде” по положению аппарата, что Крумин, конечно, все выдает за свои труды.

Кроме этого Ковалев мне рассказал, что он очень сработался с Н.Н. Поповым, а у Крумина, наоборот, против Попова зуд и этим особенно вызвано личное обострение со стороны Крумина. На заседании редакционной коллегии Криницкий выступил с заявлением, что Ковалев зиновьевец и т. д. и т. п. Словом, возможно, что Ковалев и допустил ошибку, которую допустил и Ярославский и Попов, но это не значит, что дело должно принять подобный тон и оборот.

Ты на меня не сердись, но серьезно, мне стало бесконечно больно за Ковалева. Ведь я знаю, какую он провел колоссальную работу, и вдруг по предложению Крумина редакционная коллегия принимает решение “освободить т. Ковалева от заведующего отделом партийной жизни, как невыдержанного партийца”, это прямо чудовищно.

Причем, вообще говоря, его может снять только Орготлел ЦК, который послал его на эту работу, а не Крумин. Жаль, что тебя нет в Москве. Я лично советовала Ковалеву пойти обязательно к Молотову и отстаивать вопрос с принципиальной стороны, т. е. если считают, что его нужно снять, так это должно быть сделано без обвинения в партийной невыдержанности, ковалевщины, зиновьевщины и т. д. Такими методами нельзя разговаривать с подобными работниками.

Вообще же говоря, он теперь считает, что он действительно должен уйти, т. к. при подобных условиях работать нельзя.

Словом, я никак не ожидала, что все так кончится печально. Вид у него человека убитого. Да, на этой комиссии у Серго Крумин заявил, что он не организатор, что никаким авторитетом не пользуется и т. д. Это чистейшая ложь.

Я знаю, что ты очень не любишь моих вмешательств, но мне все же кажется, что тебе нужно было бы вмешаться в это заведомо несправедливое дело.

Я живу хорошо. Занимаюсь. Против ожидания на I-м курсе ввели политэкономию, меня это из всех предметов больше всего пугает, но ничего, как-нибудь нужно выкарабкаться. Да, в Промышленной академии оказался еще один Аллилуев, как выяснилось, мой сибирский родственник.

Ребята здоровы. Да, насчет письма ты мою мамашу обвинил не по заслугам. Оказалось, что все-таки письмо не поступало, они воспользовались случаем, что сдавали одно заказное письмо на имя О.Е. Аллилуевой и спутали это с письмом на мое имя.

О.Е. даже нет в Москве и еще не было (она в Тифлисе), так что это бюрократическая отписка почтамта, а письма все же нет. Я просмотрела все письма, полученные на ее квартиру. Очень, очень жаль, что письмо пропало и ты мне даже не рассказал, о чем писал в нем. Не сердись, что так длинно написала, уж очень обидно за такого хорошего товарища и работника.

До свидания, целую крепко, крепко. Ответь мне на это письмо.

Твоя Надя.

P.S. Да, все эти правдинские дела будут разбираться в ПБ в четверг. 26/IX.

Иосиф, пришли мне, если можешь, руб. 50, мне выдадут деньги только 15/IX в Промакадемии, а сейчас я сижу без копейки. Если пришлешь, будет хорошо.

Надя”.

См. также: Письмо В.М. Молотову 25 декабря 1929 года.